Году эдак в тысяча девятьсот застойном - учился аз грешный сотоварищи в Военно-Инженерном Учебном Заведении. Как оно водится, был у нас курсовой офицер - бравый старлей - тока-тока из солнечных пустынь. Любил он перед строем курсантов порассуждать хорошо поставленным командным голосом на тему неполноценности звания лейтенант-инженер (это, мол, лейтенант минус инженер) - а себя он считал командиром - Боевым  Офицером (БО). Такая у него и кличка была. Был у нас на курсе и Разгильдяй (назовем его так простоты для) - развеселый курсант - в самоволку по бабам – первый, за бухлом в наряде - первый и пр. Не любил его (Разгильдяя) БО. Приходит как-то раз Разгильдяй из увольнения. Пахнет от него перегаром (слегка), но, в общем, в меру трезвый. БО как орел налетел, затащил беднягу к себе в кабинет и орет:
- Пил, гад! Признавайся!
- Никак нет - не пил я ничего - конфетку с ликером скушал.
- Пил!
- Никак нет - конфетку с ликером и т.д.
- Ладно, - говорит БО, - даю тебе честное офицерское слово, что если честно признаешься где, что и с кем пил - я тебя не накажу - что я  сам, что ли, курсантом не был?
Размяк Разгильдяй - вроде БО не такой уж зверь - и говорит: "Выпил я чуть-чуть коньячку - с девушкой своей - на диванчике уютном сидючи".
Ответный рев Товарища Старшего Лейтенанта был слышен по всей казарме: "ОТСТАВИТЬ ЧЕСТНОЕ ОФИЦЕРСКОЕ СЛОВО! Два наряда на службу вне очереди!"

   Рассказал мне эту историю мой дед, который весной 1945 года возвращался с войны. Остановился их эшелон на некоторое время в одной из европейских столиц. Времени было достаточно, чтобы пройтись по вокзалу, пополнить запасы пресной воды и осмотреть, так сказать, местные достопримечательности. Внимание группы наших солдат, в составе которой был и мой дед, привлекли весы, на которых можно было определить вес груза. Тогда весы были механическими, и для их работы необходимо было бросить в специальную прорезь монетку. Упавшая монетка разблокировала механизм весов, и они показывали вес груза. После того, как груз убирался с весов, механика весов снова блокировалась до опускания следующей монетки. Русским солдатам очень интересно было узнать свой вес. У одного из солдат была так необходимая для этого монетка. Но в группе было 15 человек. Тогда солдаты поступили очень мудро. Первый солдат бросил монетку и встал на весы. После определения веса к нему на весы встал второй солдат, а он сошел с них. И так далее. Таким образом, были взвешены все 15 человек. А аборигенов от увиденного взяла оторопь.

   Было это во времена моей учебы в Питерском училище связи. Воскресенье, выходной. У КПП толпятся родители, девушки и просто знакомые. Вдруг подплывает колоритная парочка - мама и дочь, причем доча месяце на восьмом. Мама начинает кричать: "подайте мне сюда курсанта такого-то, я ему пип... пип пип..." А данный курсант как раз стоит в наряде по КПП, и уже вжался в стену, пытаясь стать невидимкой. Ну, друзья, как обычно заводят песню, что типа услали его на дальний-дальний полигон года на полтора, так что не ищите его скоро. Мать - "Тогда давайте его начальника курса". Вызывают... приходит майор, который выпустил не одну партию еще больших подонков, умудренный опытом и совершенно спокойный. Выслушал все причитания матери и спрашивает: "А сколько у вас в семье человек?" Мать охренела от такого вопроса, отвечает: "Пять". На что майор ей отвечает: "Вы в десять рук одну дыру заткнуть не можете, а как мне двумя 100 .уев удержать????!!!!" Все кто стоял, упали... И помнят эту историю 10 лет спустя.

   В мою бытность начальником снабжения приходилось мне по работе довольно часто контактировать с одной воинской частью. Часть была очень маленькая и являла собой охрану по обслуживанию запасного аэродрома, находящегося в забытой богом тьмутаракани. Но, несмотря на это, располагала она практически неограниченными ресурсами технических и топливных средств. Но суть не в этом.
Ее контингент, сейчас это уже не военная тайна, составлял: человек сорок солдат, семнадцать прапорщиков, и трех или четырех офицеров, плюс командир и его зам. Любимым развлечением прапоров и солдат было в день получки, перебрав горячительного, устраивать кулачные бои. В смысле, прапора и сержанты против рядового состава. Приезжаю раз попросить бензовоз. Ваня Лезин - прапор, начальник ГСМ, встречает меня с огромным бланшем на все лицо. Суть да дело, рассказывает:
- Вчера бились, но проиграли вчистую! На той неделе, из полка трех новых солдат прислали, так у них «маховики» - во! С добрую тыкву!
Короче, перепало нам здорово, я еще легко отделался.
- Ну, и что теперь делать будете? - посмеиваясь, поинтересовался я.
- А что делать. Завтра с командиром поговорим, переведем их на сержантские должности. За нас будут!!!

Не могу утверждать, что эта история на 100% правда, так как даже не знаю человека, с которым она произошла. Просто стояла как-то на платформе, ждала электричку на Питер и услышала рядом разговор двух людей. В общем, парню с тех пор, как ему исполнилось 18 лет, ни разу не приходили повестки в военкомат. Ну, он, понятное дело, сам инициативу проявить не решался, пока ему не исполнилось 28. Тогда он решил поинтересоваться в военкомате о причинах такого невнимания к своей личности. В итоге выяснилось, что все эти годы папка с его личным делом пролежала под ножкой стола, куда ее как-то подложили, не найдя в тот момент ничего более подходящего, для того, чтобы стол не шатался. Вот так. Побольше бы в некоторых учреждениях таких сломанных столов!

Рассказал товарищ, служивший в московской комендатуре. Попал он туда из более элитного подразделения СА на самом излете службы. Первым делом в помещении комендатуры прапор повел его в туалет.
- Видишь, как блестит, в третье очко не с@ать и не с@ать!! Узнаю, а я обязательно узнаю, - убью.
- А что, товарищ прапорщик?
- Да ни х…(чего)!
Удивило меня это, ну нельзя, так нельзя. Хоть я и старослужащий, но здесь новенький, на положении салаги. Вопрос выяснился довольно быстро. Привели мы пьяненького солдатика. Надо сказать, что отлавливать пьяных - одно из основных занятий патрулей. Прапор снял с него ремень, обшарил карманы, нашел бутылку водки. Торжественно понес ее в туалет.
- Так, товарищи солдаты, алкоголь мы выливаем в унитаз.
Подходит к третьему очку и выливает бутылку в унитаз. Эта история потом повторялась неоднократно. Надо ли говорить, что каждый вечер прапор и пара его дружков были, мягко говоря, слегка нетрезвы?