- Что произошло?
- Отец второй день на телефон не отвечает, вот я и решил заехать. Захожу, а он... - хриплым голосом проговорил мужчина и заплакал.
   На полу на кухне в луже запекшейся крови и растительного масла лежал... тот самый старик, так похожий на народно-любимого артиста, истребитель хулиганов, главный зритель испытаний "Волжанца", а главное, человек, преподавший нам с Димоном урок: "Не судите по внешности человека". В принципе мне все было ясно - пожилой человек разлил масло, поскользнулся и ударился головой о батарею. Только на душе было муторно. Как будто в детство вернулся, в то веселое, интересное..., но каким-то извращенным способом, на какой-то неправильной машине времени.
   Я накрыл лицо трупа полотенцем, вызвал судебного медика, и мы с сыном погибшего прошли в комнату. Я достал чистый лист бумаги.
- Как звали погибшего?
- Антон Николаевич Ващеев...
- Значит дедушка Антон, - тихо себе под нос произнес я.
- Что?
- Продолжайте, пожалуйста.
   И рассказал мне его сын, детский хирург-травмотолог, о своем отце. О добром, сильном, отзывчивом человеке. Достал с полки коробку из-под печенья и открыл ее. Там были ордена и медали. Много. Я запомнил лишь два ордена "Красной звезды" и орден "Боевого Красного знамени".
- Кем ваш отец на фронте служил, в каких войсках?
- Сначала разведка армии, потом военная контрразведка "СМЕРШ", - вновь заплакал сын, - "Лесных братьев" гонял. Окончил войну капитаном.
- "СМЕРШ", - подумал я, - Значит, он пожалел тогда тех отморозков.
   Не стал я мучить мужика. Не до воспоминаний ему. У него сейчас будут неприятные хлопоты и тягостные минуты. Я вышел на лестничную площадку, закурил и дождался СОГ. Изложил своё мнение и ушел. Не на работу, а на канал, где мы много лет назад запускали "Волжанца". Я пил, курил и вспоминал.
   Через два дня я заехал в Бюро СМЭ.
- Моя версия по поводу причины смерти Ващеева подтвердилась?
- Почти, - ответил медик, - Обширный инфаркт, возможно, падая зацепил масло, стоявшее на столе. Травма получена в результате падения с высоты собственного роста. Других повреждений нет.
   PS: Каждое лето с Димоном мы ездим на могилу нашего старика. Пусть тот кораблик, пущенный нами по каналу, будет твоей душой, уважаемый Антон Николаевич. Удачи тебе там, капитан "СМЕРША".

Куда уходят бабушки?
  Как там принято говорить? «Я столько всего должен был у нее спросить»? «Мне столько еще надо было узнать»? «Нам многое надо было обсудить»? Глупость какая...
   Я спросил ее обо всем, о чем хотел, или почти обо всем. Да и ей не хотелось вспоминать. Зато в последние годы она с удовольствием рассказывала содержание своих любимых сериалов, возмущалась решением телевизионных судов и говорила о своих таких милых, но маленьких неприятностях. Цветок не распустился, звук плохо слышно, слово в кроссворде попалось непонятное...
   Я что-то рассказывал о себе, и ей все было интересно. И всему она радовалась, а я старался не останавливаться на том, что могло бы ее расстроить... Наше общение трудно было назвать полноценным. Но каждый вечер, когда я ей звонил, она желала нам спокойной ночи и говорила, что будет молиться за нас. И обязательно молилась. И даже если там, наверху, никого нет, я уверен, именно эти молитвы помогали мне. Не могли не помогать.
   Ее нет, и я не знаю, да и не хочу знать, что там происходит в сериале «Ермоловы». Мне плевать, сколько дали гаду, стянувшему у любовницы столовое серебро. Мне и раньше казалось странным, что я все это слушаю. Мне казалось, я помогаю ей. Скрашиваю одиночество. Типа благодарный внук и все такое. Ее нет, и я понимаю, что все было нужно мне и только мне. Я чувствовал, как на другом конце провода разливается океан любви. Мой океан.
   Мне было лет шесть, когда она крепко взяла меня за руку:
- Ты, внучек, можешь быть кем угодно.
   Я заранее собирался пропустить мимо ушей очередное наставление от взрослых. Че там? Мыть руки? Говорить «спасибо»? Да знаю я все!
- Ты можешь быть инженером или рабочим...
   Господи, да каким инженером - дождь прошел, у меня игра...
- Я тебя всегда буду любить. - Знать бы мне всю силу этих слов... - Но если станешь фашистом, - бабушка приподнялась, - вот этими самыми руками задушу.
   Она была сильным человеком - моя бабушка. Она не прощала негодяев - ни киношных, ни книжных, ни настоящих. Она рассказывала, как провожала деда на фронт, как бежала через Краснохолмский мост под бомбежкой с моей мамой на руках. Как в день выхода очередной марки все филателисты Москвы выстраивались в очередь к ее отделению «Союзпечати» на Таганке. Про то, как разрушали храм Христа Спасителя и какие смешные иностранцы приезжали на фестиваль молодежи в 1957-м... И про дедушку, которого потеряла 30 лет назад и которого любила больше жизни.
   Она жила по очень четким жизненным законам. Строго не разрешала громко смеяться - к беде. Ко всем своим планам добавляла старомодное «не загадамши», при том что больше у нее никаких просторечий не проскакивало...
   Я стараюсь не смеяться громко и тоже говорю «не загадамши». Свои жизненные правила я взял у нее. Я вряд ли уже стану инженером, зато совершенно точно никогда не буду фашистом.
   Но мне жутко от того, что она больше не молится за меня...


Телефонный звонок
Телефонный звонок. 2 часа ночи.
  - Привет. Я тебя люблю.
  - Привет (улыбается).
  - Как ты там без меня? Извини, что так поздно…
  - Да, ничего. Лешка, я так соскучилась, когда ты уже приедешь?
  - Солнце, осталось совсем чуть-чуть, каких-то пару часов и я дома. Давай поговорим, а то я за рулем уже 10 часов, устал, сил нету, а так твой голос меня бодрит и придает сил.