Все тот же КИП и А. Небольшое отступление. Как везде и всюду, мы, помимо основной работы, что-то мастрячили и для дома. У меня был всегда с собой небольшой портфель. Смысл постоянного ношения этого портфеля на работу в том, что все охранники просто привыкли к моему виду с портфелем и крайне редко спрашивали, что у меня в нем. Что позволяло мне беззастенчиво грабить, с точки зрения советского государства, это самое государство. Грабеж мой заключался в том, что время от времени я выносил с работы какую-то поделку, сделанную, как говорится, для семьи, для дома. И пусть бросит в меня камень тот, кто так не делал. А теперь сам рассказ. Случай этот новогодний. К этому всенародно любимому празднику, я на работе смастерил некое устройство, которое бы, по моему замыслу и на радость играющим детям и гуляющим взрослым, вращало елку и при этом переключало по некой программе разноцветные гирлянды. Напомню – дело было в эпоху советского всеобщего дефицита. В общем, в последний рабочий день, 31 декабря, я благополучно вынес это гениальное изобретение, призванное скрасить наш новогодний досуг. Благо, размером устройство было с обыкновенный кирпич, и не выпирал из портфеля.
   Как я предвкушал восхищенное изумление за новогодним столом гостей моим талантом, когда я это все запущу! Но не тут-то было! Открыв дома свой портфель, я обнаружил там вовсе не свое изобретение, достойное, по моему мнению, если не нобелевской премии, до уж поцелуя супруги точно. Вы спросите, что же там было? А я вам отвечу – там был именно КИРПИЧ. Обыкновенный красный строительный кирпич. Это был удар. Нет, это был УДАР! Правда мы и под обычные гирлянды неплохо повеселились – слава богу, выпивки хватило на всех, даже на самых стойких. А товарищу моему по работе, который заменил мне устройство на кирпич, пока я умывался, я жестоко отомстил. А именно: второго января, то есть в первый рабочий день, я не дал ему пива, которое притащил с собой на работу для поправки здоровья. Сначала. Потом дал – друг детства, все-таки… Привет тебе, Юра Волков!

***
   Выезд на природу всем коллективом сейчас называют корпоративом (стихи, блин!). А тогда просто пьянка на природе. Рассказ о вышеупомянутом друге детства Юрке Волкове. Не буду описывать саму пьянку (чего уж, давайте называть вещи своими именами), расскажу про следующий день. Вернее про следующее утро. Представьте себе, лежим все вповалку, не то что вставать – шевелиться трудно. Одна мысль – пивка хотя бы сейчас… И вдруг голос одного из страждущих: «Вино кто будет?». И он еще спрашивает! Все с надеждой смотрят на спасителя – оказывается, у него в сумке осталась незамеченной вчера бутылка портвейна. Наши чувства в данный момент можно сравнить только с чувством верующего, на которого снизошла благодать. Нас было шестеро здоровых парней, не считая дамского состава, который потреблял мало и по этой причине к появлению спасительного пузыря отнеслись скептически. Под возгласы «давай, не томи!», обладатель живительной влаги распечатал вожделенную бутылку и со словами «начинай!» благородно передал ее Юрке Волкову. Он отходил по какой-то надобности и в это время с кряхтением улегся на свое место (а лежали мы вповалку вокруг потухшего костра, благородно уступив вчера дамам единственную палатку). И вот мы все с непередаваемыми чувствами смотрим на тускнеющее перед нашими глазами чудо: Юрка, лежа на спине, подносит ко рту распечатанный пузырь, и он весь, без остатка, просто переливается ему в глотку! Причем его кадык при этом процессе даже не двигался! Как говориться, из горлА в горлО. Это было что-то! Не в смысле способности за один присест, не глотая, выпить бутылку вина, а в смысле – это ЕДИНСТВЕННАЯ бутылка на всю толпу! Жив Юрка остался только потому, что не знал этого…
***
   Был у нас в КИПе слесарь дядя Володя Циргибель. Был он по жизни философом, но выражался исключительно матом. Причем, не имело никакого значения кто перед ним – он всегда говорил то, что думал. Можно много приводить его жизненных сентенций, которые, кстати сказать, зачастую отличались весьма оригинальным взглядом на жизнь. А так как наш коллектив состоял примерно в равных долях из женщин и мужчин, причем по большей части молодых, то одной из излюбленных тем пикировок между нами и девчатами, была тема «Верность женщины мужчине и наоборот». Девчата стояли на том, что все мужики, мягко выражаясь, бабники. Мы же, в свою очередь, приводили такой аргумент: «А с кем же валандаются мужики, если не с бабами? Значит и бабников, и дам не очень тяжелого поведения должно быть одинаково!?». В общем, во время одного из споров, дядя Володя выдал следующую сентенцию: «Все бабы бл…ди!». Кто-то из девчат спросил: «Что, и твоя жена тоже?». Она думала его уесть, типа он сейчас начнет оправдываться «нет, моя не такая!». Как говорит Задорнов, щас! Нашего дядю Володю в споре победить практически невозможно. Знаете, что он на это ответил? Он спокойно подтвердил: «И моя тоже». Все в недоумении – может он что-то такое знает про свою жену, поэтому так и говорит? «Как это?» - спрашивают. «А так» - отвечает дядя Володя – «Замужние – стационарные бл…ди, а холостые – передвижные». Вот и поспорь с таким философом!
***
   В бытность мою работы в КИПе. Одно время начальником участка КИП и А был один примечательный кадр - Барановский Николай Семенович. Был он большим любителем зеленого змия, но при этом высококлассным специалистом и мог починить любой киповский прибор или телевизор с одной лишь отверткой в руках.. Но уникальность его не в этом. И даже не в том, что он мог взяться двумя руками за два фазных провода под напряжением в 380 вольт, и его даже не шибко трясло.  Уникальность его была в том, что он любил рассказывать истории из своего боевого прошлого. Но что это были за истории! Я очень жалею, что по молодости лет не вел записи этих историй. Дело в том, что все, от начала и до конца, в них было выдумкой. Причем, он сам свято верил в их реальность. Он их постоянно рассказывал их нам по время перекуров, и мы долго не могли даже предположить, что он их выдумывал - настолько они были правдивы и интересны. Через какое-то время начали закрадываться сомнения в их правдивости, так как, судя по его рассказам, что не было такой военной области, в которой он бы не служил. Включая танковые войска, подводные лодки и авиацию. К моему большому сожалению, из всех тех историй я мало что запомнил, но одну я сейчас вам попробую передать своими словами. Дальше от первого лица, от лица Николая Семеновича.
   Служил я тогда на военном аэродроме командиром боевого звена истребителей. И была у нас задача разведать местоположение фашистского аэродрома. Сколько ребята не летали – все впустую. Наконец на аэродром генерал авиации. Построил всех на летном поле, выяснил обстановку и спрашивает: «Кто сможет справиться с этой боевой задачей?» Ему отвечают: «Только Баранович!». «Немедленно ко мне!». Вызывают меня прямо из столовой, и генерал говорит мне: «Сможешь справиться?». «Смогу» - говорю – «Только мне пообедать надо!». «Ничего, после вылета пообедаешь!». Наливает он мне стакан коньяку, я выпиваю, отвечаю: «Есть!» и вылетаю на задание. Конечно же, сразу же нахожу вражеский аэродром – он был ветками замаскирован, поэтому ребята его и не могли заметить. А я просто пониже спустился и увидел его. Ну, меня, конечно, заметили и подняли в воздух два «Мессершмидта». Я быстренько делаю ноги, но у «Мессеров» скорость повыше и они постепенно догоняют меня. Я уже на всю жму, а уйти не могу! Но фрицы туполобые, им далеко до русской смекалки. Дальше привожу слова Семена Семеновича дословно, так как запомнил их на всю жизнь. Итак. Я быстренько залетаю за тучку и раз – по тормозам! «Мессеры» по инерции пролетели дальше и я в …опу им всадил всю обойму! Прилетаю на базу, а там уже все знают, и генерал прямо у самолета перед строем снял с груди Звезду Героя и нацепил мне на гимнастерку.