Николай Семенович Барановский. Он был популярной личностью. Весь завод со смехом пересказывал его фантастические рассказы о войне (он действительно был участником Великой Отечественной) и послевоенные «были». Эти рассказы были фантастичны до нелепости, ну, к примеру, передавали его рассказ, как ему, якобы, поручили везти первую советскую атомную бомбу из Арзамаса на Семипалатинский полигон. Он, якобы, ехал с удобствами в спальном вагоне, а чемоданчик с бомбой положил на верхнюю полку, ночью его украли и далее следовал рассказ, как Николай Семенович отыскал вора и отобрал у того атомную бомбу. Или как Берия приехал арестовать отца Барановского, и как они с отцом отстреливались от Берии из пулемета «Максим». Причем свидетели уверяли, что проверяли Барановского, пытаясь уличить во лжи, и просили спустя некоторое время повторить рассказ, и он повторял его слово в слово. А это может быть только тогда, когда это вранье для вруна становится реальностью, когда он как бы это действительно пережил и то, что, якобы, видел, запомнил во всех мельчайших деталях. Деталей, кстати, он всегда выдавал очень много и очень красочных, в связи с чем его рассказы с удовольствием слушали.

***
   Ехал я как-то на работу на маршрутке. На автобус не успел – пришлось на маршрутке. Тогда уже были маршрутки, но только прибалтийские, если кто помнит, РАФы. Сейчас кажется уродливыми, но тогда это был прогресс. И если входить в них еще как-то можно было без особого напряга, то выходить приходилось, согнувшись в три погибели. А дверь нормально закрывалась, только если со всего маху ее захлопнуть. Правда, к чести сказать, у новых рафиков двери закрывались нормально. Первое время. А эти небольшие оконца в них помните?
   Итак, лето, маршрутка, подъезжаем к остановке (не конечная еще). Я выкарабкиваюсь из «нутра» рафика, поворачиваю голову, чтобы прищурившись (утреннее солнце в глаза) взглянуть, есть ли еще выходящие, и, убедившись, что я последний, с размаху захлопываю дверь. Вернее делаю такую попытку, но дверь почему-то не закрывается. Более того, какая-то внутренняя сила с громким матом выталкивает эту дверь наружу. Оказывается, вслед за мной «корячилась» вылезти из маршрутки еще один пассажир – молодая дамочка. Но я ее против солнца просто не разглядел, тем более из-за небольших окон в маршрутке намного темнее, чем на улице, да и она была где-то еще внутри… В общем, как говорил Гоцман, картина маслом: я уже вылез, она же, согнувшись и пригнув голову, полезла наружу. И тут со всего размаху ей залепили дверью в лобешник! Да так, что из у нее из уха вылетела сережка! Кстати, она так ее и не нашла. Никогда не думал, что такая молодая женщина может достичь таких высот в виртуозном владении великого русского матерного языка!

***
   Был у меня когда-то друг. Боря Сысоев. Вместе учились в ПТУ на плавильщиков, вместе работали у печей. Это потом я в киповцы ушел (на том же заводе), а он там же остался. Металл плавить. Но дружбе это никак не отразилось. Приключений по молодости, конечно, много было. Но я хочу рассказать одну историю. Свидетелем которой я не был, но ее на следующий день рассказал мне сам Боря.
   Выходной был. Они с бригадой (бригада на печи – пять человек) собрались побухать у Бори. Пьянствовали (в меру) весь день. К вечеру (зима, вечерело рано) стало мало. Пять мужиков, пять сотоварищей по работе, мужские разговоры – что еще желать? А желалось добавки. Встал вопрос – кто пойдет? Боря, как хозяин квартиры, со словами «сидите, я быстренько сбегаю», оделся и рванул за добавкой в «Достык» (гастроном так назывался – Казахстан же…). Господи, до гастронома идти-то всего одну остановку! Но он для скорости поехал на автобусе – ну как же, люди ведь ждут! Но сел не в тот автобус. Сел, едет. Но в тепле его очень быстро разморило, и он сладко уснул под мерный баюкающий гул мотора. Ехать полтора часа (зима, остановки в райцентрах). Просыпается оттого, что его трясут за плечо: «Вставай, конечная!». «Какая конечная!?». «Автостанция!». Боря понял, что сел не в тот автобус и надо ехать обратно. Шустренько заскакивает в другой автобус, оплачивает, не глядя сколько, и едет обратно. История повторяется – он опять сел не в тот автобус!

Это был не просто не тот автобус, а не ТОТ автобус. Поясняю: маленький городок, маленькая автостанция и от нее, помимо городского автобуса, отправлялся еще и автобус, следующий из Ермака (где мы жили) в Павлодар (областной центр за 45 км).
   Дальше уже по накатанному сценарию – тепло, мерный гул мотора, сладкий сон, слова: «Вставай, конечная!». «Какая конечная!?». «Автостанция!». Боря вышел. Боря правильно понял, что сел не на тот автобус и поэтому приехал на автостанцию. Но он не знал, что эта автостанция в другом городе! Кстати, «Ирония судьбы или с легким паром» в то время еще не выходила на экраны.
   Первые подозрения в нереальности происходящего у него закрались, когда он увидел перед глазами гастроном «Достык».
   Пояснение первое: в Павлодаре имелся точно такой же гастроном (типовая постройка - пятиэтажный жилой дом с гастрономом на первом этаже) с точно таким же названием «Достык», но находился он почти напротив автостанции.
    Попытался сообразить, каким образом «Достык» мог оказаться напротив автостанции (не забываем о длительных Бориных возлияниях с сослуживцам, кромн того, он не видит за спиной иную архитектуру автостанции). Но, поняв тщетность своих усилий, он плюнул на это несоответствие и пошел исполнять свой гражданский долг. В смысле покупать добавку к дружескому застолью. Купил, тут все нормально, выходит, собирается осторожно спуститься по ступенькам (зима - скользко), чтобы, не дай бог разбить драгоценный груз, и что же он видит? НЕТ СТУПЕНЕК!
   Пояснение второе: Ермаковский "Достык" имеет более высокий цоколь, чем Павлодарский, и поэтому в Павлодарский гастроном вход прямо с тротуара, а Ермаковский имеет высокое (метра полтора) крыльцо во всю длину дома.
   Так и не поняв, куда делись ступеньки у гастронома, он собирается двинуться дальше. Но не тут-то было, его поджидал еще один удар: он видит перед собой хоккейный корт.
   Пояснение третье: в Павлодаре имеется точно такой же хоккейный корт, как и в Ермаке, но в Ермаке корт расположен в центре города, а в Павлодаре впритык к автостанции. Причем оба корта построены по одному проекту и представляют собой внушительное, круглое в плане, сооружение, высотой с пятиэтажный дом. Ну, может, чуть ниже. Но, в общем, даже с пьяных глаз, ни с чем другим не спутаешь.
   И вот стоит наш Боря, пялится на корт и не может понять – как такая махина из центра города могла переместиться к «Достыку». На эти раздумья он потратил несколько больше времени, чем в предыдущий раз, так как решал теорему уже с тремя неизвестными. Это была еще та задачка! Боря долго смотрел на корт – корт не исчезал. Повернулся назад – и «Достык» сдесь же! Опять посмотрел вперед – корт! Перевел взгляд вправо - явно автостанция, но какая-то не такая. В общем, завис, как компьютер. Но так, как задание надо выполнять, начал соображать, что нужно ориентироваться на что-то наиболее знакомое, отбросив все лишнее в виде непонятно откуда взявшихся здесь корта и автостанции. А что таковым является? Правильно, «Достык», как наиболее посещаемое место. Ну, а как идти от него к дому – это-то уж он точно знает.
   И отправился наш Боря домой, удивляясь непривычной окружающей архитектуре. Наконец, уже вконец заподозрив неладное, он остановился и попытался как-то сориентироваться в окружающих огнях ночного города, которые почему-то, были не выше него, а ниже. Оказалось, он на мосту стоял. Вот тут-то его окончательно и переклинило. Ну, автостанция переехала, ну корт решил к ней присоединиться – черт с ними, мало ли что с пьяных глаз могло померещиться. Но откуда в Ермаке взялся мост? В Ермаке вообще никаких мостов не было, нет и быть не может! Нет-то нет, но ведь он стоит на нем! Как такое может быть? Неизвестно, что было бы с Борей, если бы по мосту не шел наряд милиции. Они спрашивают: «Парень, ты что здесь стоишь?». «Ребята, дорогие, скажите – где я?». «На мосту, где же еще!». «Это-то я понял, вы мне скажите – в каком я городе?!». Видимо наш Боря уже начинал немного трезветь.