В ответ моя мысль срабатывает на автомате, и я выдаю: «Дурак, ты что, никогда коньяк не пил?». Срабатывает юношеская гордость (нам тогда было по 17 лет): «Че это не пил! Сколько раз уже!». «Ну, а че тогда спрашиваешь? Берешь, выпиваешь коньяк, макаешь лимон в соль и закусываешь!». Видимо он тоже где-то слышал или читал, что коньяк лимоном закусывают. Поэтому хватает стакан с коньяком, быстренько произносить оригинальный тост типа «за все хорошее» и опрокидывает его в рот. Я уже тут подсуетился, обмакнул пол-лимона в соль (от души так, как в сахар) и протягиваю ему. Ну, я же не думал, что он так-то, совсем уже по-деревенски закусывать будет! Я же пошутить хотел – думал, лизнет и выплюнет. А он от этого лимона в соли, как от яблока отхватил! И давай жевать. Боже, это надо было видеть! Как он старался не выдать своего отвращения! Ну, не мог же он ударить в грязь лицом перед городскими. Видит Бог, мы пытались его остановить! Но от смеха не могли выговорить ни слова и только махали на него руками. А он с несчастными глазами продолжал старательно жевать и никак не мог понять, что нас так развеселило…
***
   Было это где-то в 70-х годах. Поехали мы с женой в Белоруссию к ее родственникам. В деревню. Очень хорошие и гостеприимные люди, все не знали куда усадить и чем накормить. А когда узнали, что я большой любитель грибов (в смысле поесть, а не пособирать, собирать-то я как раз и не умею), двое ее (в смысле жены) дядек на следующее же утро собрались в лес по грибы. При этом, как настоящие грибники, взяли с собой по большому лукошку. Каждый размером с тазик. А как настоящие мужики, запаслись горючим. В смысле самогонкой. В тайне от жен, конечно.
   Если вы думаете, что они заблудились или с ними что-то случилось – ошибаетесь. Поздно вечером они благополучно возвращаются, оба пьяненькие, блаженно улыбаясь, получают порцию взбучки от своих жен и отправляются на кухню что-нибудь поесть. Там находят наполовину наполненную кастрюлю, бутыль с самогоночкой, отрезают хлеба, наливают себе по сто грамм, выпивают и начинают хлебать ложками прямо из кастрюли. Это, чтобы не пачкать посуду – вода из колодца, экономить надо. Еще по сто грамм, закусывают похлебкой. Тут заходит моя жена и, видя такое дело, восклицает: «Дядя Степа, что вы делаете!? Это же не суп – я в этой кастрюле посуду мыла!». Потом они оба рассказывали: «То-то мы думаем – что это суп у наших баб такой жидкий!».

***
   Жена рассказывала. Ее отец и, по совместительству, мой тесть – большой бабник, выпивоха и матерщиник был. А теща наоборот, тихая – слова ему не перечила. Так вот, приходит он как-то домой, раздевается – ну, там до рубашки и носков, ходит по дому, что-то ей втирает, как всегда поддатый. И вдруг, теща замечает, что на нем ничего, кроме носков и рубашки ничего нет. А там, где должны трусы находиться, свободно болтается его мужское достоинство. «Леня, ты чего!? Ты посмотри, как ты одет!» - показывает она мужу на его «хозяйство». По всем приметам, тесть пришел домой не сразу с работы, а завернул к любовнице, но, одеваясь, да под этим делом, брюки одеть-то одел, а про трусы забыл. В общем, теща, с вытаращенными от удивления глазами, смотрит на все это безобразие и, от возмущения только руками машет на мужа. «Ах, …б твою мать! Ты что же мне трусов-то утром чистых не дала!». В общем, теща еще и виновата осталась…
***
   Когда-то я служил в ГСВГ – Группа Советских Войск в Германии. И хочу рассказать из того благодатного времени один случай. Мы уже дембеля. Приказ уже подписан, а значит это нужно обмыть. Святое дело, святая традиция. Всеми правдами и неправдами (выход в город только в воскресенье по увольнительным и то, кому повезло) затариваемся в немецком магазине выпивкой. С величайшими предосторожностями проносим солдатский мешок с бутылками в часть и затариваем все это на чердаке. Казармы наши старой немецкой постройки с высокими потолками и чердаками такими, что там жить можно. Фасадная стена идет до самого конька крыши так, что чердачные окна расположены в той же стене, что и казарменные окна. То есть на одной вертикали (это важно). Так вот. Подходит воскресенье – законный солдатский выходной. Офицеров в части нет, не считая дежурного на КПП. То есть – сам бог велел. Ну, а раз так, то собираемся мы, дембеля, в дальнем закутке чердака и собираемся спокойно отметить приказ о дембеле или, попросту, попьянствовать. Примечание: здание одноэтажное, что очень важно в дальнейшем повествовании.
   Что нас кто-то услышит, мы спокойны. Стены старой, как я уже говорил, постройки, метровой толщины (это правда – сам мерил из интереса), способны выдержать прямое попадание чуть ли не гаубицы. Собрались-то собрались, но мы не учли одного. Того, кто на КПП. Если бы это был кадровый офицер – все было бы нормально. Но это был «кусок» - то есть, прапорщик-сверхсрочник. А значит прекрасно знает все наши секреты, так как сам прошел всю службу от «молодого», до «деда». Причем это был не просто прапорщик, а очень га…нистый прапорщик.
   Он все правильно рассчитал и явился точно в самый кульминационный момент. Мы только-только расселись, распечатали первые бутылки и еще даже разлить не успели, как он заявляется! Вы, наверное, подумаете, почему же мы не подстраховались и не выставили «часового»? Ну, как не выставили, конечно же, мы поставили «молодого» на стреме. Но «кусок» его обезвредил – подошел к нему незаметно (ведь он сам же из солдат и прекрасно знает, где искать) и просто приказал ему молча следовать в казарму. Дальше было так. Мы стоим полукругом возле чердачного окна, у которого был накрыт импровизированный стол, прапор сидит у окна, открывает по очереди бутылки и выливает в окно. И все это делает медленно, с ехидцей поглядывая на нас. Нет, чтобы, сволочь, просто конфисковать, а нас наказать. Нет, ему еще поизмываться над нами хотелось! В общем, он выливает, мы стоим и с тоской смотрим, как убывает наши надежды отпраздновать благополучно подошедшие к концу два года. Как утекает надежда закрепить клятвенные убеждения в мужской дружбе. Как исчезает возможность хоть ненадолго отключиться от суровых солдатских будней и побыть просто Васей, Толей, Петей. Так все и ушло в даль далекую…
   Но! Это еще не конец. И на каждую хитрую …опу всегда что-то найдется. Нашелся и среди дембелей неглупый паренек, который мгновенно все просчитал и нашел выход из положения. Вы скажете, а что здесь вообще можно придумать? А вот что! Это молодец быстренько скатился вниз по лестнице, зацепив по ходу самый обычный тазик, обежал вокруг казармы, встал под чердачным окном и ловил этим самым тазиком живительную струю! Прапор же ничего не видел и не слышал – он, как токующий глухарь, был в упоении от собственной прозорливости и власти.
   Вот так был в очередной раз подтвержден постулат о солдатской смекалки.

***
   Еще одна история о солдатской смекалки. На этот раз моей. Служба моя еще только начиналась, и был я, естественно» молодым. Служил в артиллерийской батарее. И, как всякого «молодого», меня гонял мой сержант, чтобы служба медом не казалась. И вот, очередной наряд – дежурство по казарме. Ночью стою «на тумбочке». То есть, как бы часовой возле тумбочки, на которой стоит будильник. Обыкновенный будильник. Ровно в шесть утра он «весело» звонит, а солдат, стоящий «на тумбочке», тут же должен громко, во весь голос, на всю казарму, прокричать: «Батарея, подъем!». Но так, как, кроме будильника, других часов в казарме не имеется, не считая наручных у сержантов, то будильник автоматически является чуть ли не главной ценностью в казарме.