А я когда начала в операционной после кесарева отходить,открываю глаза, все плывет и кружится, обвожу мутным взглядом вокруг - никого! Думаю: «Сейчас громко крикну, позову врача али медсестру, узнать хоть, как ляля. На деле вместо громкого крика, как хотела, раздалось сиплое, тихое, и почему-то медленно слова выговаривались: «Люююююдиииии!!!!! Ауууууууууу, вы гдееееее???!!!!» Прямо над головой раздался смешок анестезиолога (наверх чо-то глаза у меня не поднимались), так же протяжно: «Мы здеееееесь!!!».

   А я когда дочку рожала схватки участились и не было сил расслабиться, меня трясло просто от боли и я начала причитать "Спасите,помогите! Спасите, помогите!" Акушерка заходит и говорит, что я прям как Винни-Пух, когда он в норе у Кролика застрял.

   Пришел анастезиолог. В голубом костюме и маске. Поставил мне капельницу с наркозом и говорит: «Мы с тобой сейчас поговорим и ты уснешь». А я смотрю - глаза у него голубые-голубые, прямо, как небо... и я у него томным голосом спрашиваю: "А что вы сегодня вечером делаете?". И вырубилась.

   Время четыре утра. Бужу мужа, говорю: "У меня выливается", а он: "Ну, описалась, с кем не бывает...", потом рывком садится, хлопает глазами, вскакивает и начинает нарезать круги по комнате и как заведенный: "А мне что делать, а мне что делать??!!!...." Тут он вспоминает, что мой гинеколог живет в нашем подъезде на третьем этаже. Бежит туда, звонит, тот открывает. Муж его сонного "за грудки " и с воплем: "Там течет, помогите!!!!!" пытается вытащить из квартиры. Врач когда понял, у кого и что течет, расслабился: "Вызывай "скорую"!".

   А потом у меня от усилий судороги начались. Крюгер отдыхает. Пальцы скрючило, рот приоткрыт, мышцы мелко так дрожат все и я через судорогу пыхчу акушерке: «Леееенннааа! У меня паралич!!! Спасайте меня!».

   В панике я начала запихивать все, что могло бы мне понадобится на родах и после в рюкзак мужа, только что вернувшегося из похода. В состоянии аффекта вместе с ношей и животом наперевес я доскакала до роддома. В приемном покое даже не удивились, а просто мило поинтересовались, мол, зачем мне еще и палатка в роддоме, мест вроде хватает. А я и не заметила, что она была аккуратно привязана с другой стороны рюкзака.

   Ещё один папа в первый день выписки жены и дочки из роддома. Видит как, то жена, то её мама носят малышку на руках и говорит: "Да выпустите вы её на пол, пусть поползает".

   У меня в качестве прикола - аудиозапись (спасибо мужу) моего отходняка после наркоза, когда меня зашивали. В общем, лежу я на рахмановке уже после того, как все кончилось, рядом ходит муж с новорожденной дочкой - ждет пока я очухаюсь, врачи уже ушли. А у меня в это время глюки шикарнейшие - графика обалденная, как будто я летаю среди каких-то оранжевых кубиков. А летаю я на летальном аппарате... Мужу рассказываю: "Сашка, ммм, я в матрице. Тут ништяк". И тут у меня очередной вираж, я хватаю за боковые ручки рахмановки, а там правая есть, а левая отломана, и тут я как заору: "Саша, кошмар!!! Тут в корабле руль сломан!!!".

Ужин за 500 баксов
   Мы ездим часто, и одно из традиционных занятий во всех поездках - это прочувствовать весь колорит стра-ны, через их традиционную кухню. И вот, уже перед отъездом, пошли мы с мужем в достаточно дорогой ресторан. Взяли меню, сидим, рассматриваем незнакомые буковки. Ну и как обычно - ориентируемся, в основном, на цены. Вдруг, хоп! Блюдо, а напротив цена - 500 баксов. Ого! Ну, мы и подумали, что за 500 баксов - это будет что-то мега крутое, супер традиционное. Что, наверное, раз столько стоит - значит капец, как вкусно. Подзываем официанта, тычем пальцем в строчку. Официант спешно убегает в сторону кухни, и через 30 секунд выбегает из дверей уже с поваром. Повар начинает вокруг нас прыгать и суетиться. Через 5 минут приносят большое, накрытое блюдо. Мы в предвкушении переглянулись. Шеф-повар с загадочным лицом потянулся к крышке блюда... мы затаили дыхание... смотрим на тарелку, а там - в залежах овощей, травок и пряностей... ползает здоровая, сантиметров в 15, жирная гусеница! Бля... Мы, конечно, знали, где мы находимся, и что ожидать от этих товарищей можно чего угодно. Но чтобы вот так откровенно...
   Пока мы недоуменно переглядывались с мужем, и каждый в голове обдумывал увиденное - гусеница нагло стала жрать овощи, разложенные по тарелке. Такой наглости мы не ожидали. Муж, чтобы ему досталось хоть что-то, неуклюже стащил с пока нетронутого угла кусок какой-то травины. Мы смотрели на гусеницу, повар смотрел на гусеницу, стоящий сзади официант тоже смотрел на гусеницу. Все молчали. А жирная тварь в то время сожрала уже почти половину овощей. Видимо от таких раскладов в голове у мужа происходили какие-то умозаключения, он думал, жрать хотелось, было жалко 500 баксов. И в момент, когда гусеница принялась за очередной кусок помидорины, муж резко взял вилку и ХЫЧ! Он решился. Ну, правильно - не пропадать же 500 баксам. Вилка вонзилась в голову гусеницы. Вслед за ХЫЧ послышался грохот падающего в обморок шеф-повара и изумленный писк официанта. Оказывается, эта гусеница - очень редкое животное, которое выращивают до такого состояния лет 5-7. Стоит эта гусеница очень дорого. А едят вовсе не ее. Деликатесом считается то, что, сожрав овощи, она тут же начинает испражняться, а точнее - срать. И именно эти ее испражнения и стоят 500 баксов и считаются жутким деликатесом! А муж ее - вилкой в башню ХЫЧ! Повара откачивали и приводили в чувства очень долго. Нашему русскому человеку и в голову не пришло бы жрать какашки гусеницы, еще и платить за это 500 баксов...
Кот ученый все ходит по цепи кругом...
   Речь о тех временах, когда русскоговорящих интервьюеров в израильских военкоматах еще не было, а русские призывники уже были. Из-за того, что они в большинстве своем плохо владели ивритом, девочки-интервьюеры часто посылали их на проверку к так называемым «офицерам душевного здоровья» (по специальности – психоло- гам или социальным работникам), чтобы те на всякий случай проверяли, все ли в порядке у неразговорчивого призывника. Кстати, офицер душевного разговора – «кцин бриют нефеш» - сокращенно на иврите называется «кабан». Хотя к его профессиональным качествам это, конечно же, отношения не имеет.
   Офицер душевного здоровья в военкомате обычно проводит стандартные тесты – «нарисуй человека, нарисуй дерево, нарисуй дом». По этим тестам можно с легкостью исследовать внутренний мир будущего военнослужащего. В них ведь что хорошо – они универсальные и не зависят от знания языка. Уж дом-то все способны нарисовать. И вот к одному офицеру прислали очередного русского мальчика, плохо говорящего на иврите. Офицер душевного здоровья поздоровался с ним, придвинул лист бумаги и попросил нарисовать дерево.