Иногда в ее логику трудно проникнуть. Сняла с двух кукол платьица, уложила их и накрыла полотенцем. Типа, одеяла. Мама спрашивает: «А зачем ты с куколок платья сняла?». «Нузя!». «Зачем нужно?». «Патаму сьто им залка!» (Потому что им жарко!». «А зачем же ты тогда их накрыла?». «Патаму сьто ани замёйзьи!» (Потому что они замерзли!).

Утром, проснувшись: «Деда, а где маи къасные туфийки?» (Где мои красные туфельки). «Посмотри на стиральной машинке, они под бельем лежат.» Посмотрела, убедилась, достала и спрашивает: «А патиму ты миня ни спъасиу?» (А почему ты меня не спросил?). Типа, какое ты имеешь право на мои красивые туфельки наваливать нестиранное белье!

Постирали белье и развесили во дворе на веревках (напомню - у нас свой дом). Для двух «тряпок» не хватило места и их повесили на руль детского велосипед. Утром Полина вышла во двор и, увидев такое, с ее точки зрения, безобразие, возмущенно воскликнула: «Исё тиво – навесили на мой вилисипед!» (Еще чего – навесили на мой велосипед!).

Попросила купить ей зонтик. Пообещал. Сегодня собираюсь по делам, подходит Полина: «Деда! Ни забуть купить мне зёлтый зёнтик. И патаапись, а то скова натьнеца гъаза!» (Не забудь купить мне желтый зонтик. И поторопись, а то скоро скоро начнется гроза!). При этом на улице ни облачка, но уж очень, видно, хочется…

Пришел домой и тут же в лоб вопрос: «Ты купил мне зёлтый зонтик?». А так как я просто-напросто забыл о нем, то, естественно, пытаюсь с честью выкрутиться из создавшейся ситуации (обещал и не выполнил): «Полина, магазин был закрыт. Я завтра тебе куплю зонтик, хорошо?». Но не тут-то было! Кого-кого, а Полину трудно обвести вокруг пальца: «Затем ты в магазине сматъел? Нада на базае сматьеть – там многа зёнтикав!» (Зачем ты в магазине смотрел? Надо на базаре смотреть – там много зонтиков!).

Попросила конфетку – ее любимый чупа-чупс. Через минуту приходит и просит уже огурчик. Говорю: «Какой огурчик! Ты же еще конфетку не сьела!». Ответ убивает своей логикой: «Ну здесь зи дыйка, видис?!» (Ну здесь же дырка, видишь?!). Показывает небольшое углубление в конфетке – видимо, считает это веским аргументом. Спрашиваю: «Ну и что, что дырка?». Подумала-подумала и решила сменить тактику: «Сийтяс, я откусю паъавину и канфетки ни будит!». Пытается откусить сразу половину чупа-чупса, но тщетно: «Ни паъутивась, ситяс исё папъобуим…» (Не получилось, сейчас еще поробуем…). Конфета все равно не желает откусываться. Но соображаловка у неё работает быстро, поэтому опять меняется тактика: «Деда! Ну дай, пазауйста, агутик!». И таким это было сказано жалобным тоном умирающего от жажды путника в пустыне, что мне стало просто-таки невыносимо стыдно за свое столь бессердечное отношение к своей страждущей внучке…

Железная логика. Поздний вечер и мама говорит: "Все, Полина, хватит играться, уже поздно, пошли спать". Ответ: "Исё ни позна - я исё ни зиваю!" (Еще не поздно - я еще не зеваю!).

Во дворе стоит ее велосипедик и рядом велосипед ее старшей двоюродной сестры Миланы (8 лет). Чуть в отдалении, уперев руки в бока и склонив голову к плечу, стоит Полина, внимательно разглядывая оба велосипеда. О чем-то поразмыслив, она громко и возмущенно вопрошает: «Так! Я ни понила – патиму на Миланинам виласипеди есть званок, а на маем нету? Сьто за бизабъазие?!» (Так! Я не поняла – почему на Миланином велосипеде есть звонок, а на моем нету? Что за безобразие!). Естественно, тут же пришлось клятвенно уверить ее в том, что в самое ближайшее время звонок будет куплен и прикручен к ее велосипеду.

Мужская часть населения нашего дома разошлись по делам (я, Полинин отец и ее старший брат Егор) и Полина осталась с матерью и бабушкой. Ей скучно, она ходила туда-сюда по дому и наконец задает риторический вопрос: «Деда усёл, папа усёл, Егой усёл – ну, и где эти тъое ходят?» (Деда ушел, папа ушел, Егор ушел – ну, и где эти трое ходят?).

С утра пораньше просит у меня шоколадку. Не даю, мотивируя тем, что надо сначала покушать. Пытается перехитрить меня, говоря, что уже покушала. Не проходит. Идет к бабушке, но и там тоже не проходит ее хитрость. Меняет тактику добычи шоколадки: с трудом тащит из зала взрослый стул (холодильник высокий, двухкамерный) со словами: «Этат стул падайдет!». Бабушка спрашивает ее: «Ты хочешь посидеть?». «Нет, тикаятку дастать!» (Шоколадку достать). Логика проста – раз взрослые сами не дают шоколадку, но ведь никто из них и не запрещал во всеуслышанье брать самой! Подтащила стул к холодильнику и требует у бабушки: «Аткъой!» (Открой!). Бабушка спрашивает: «А сама что? Не можешь?». А так как и верхняя дверца, где лежат шоколодки, закрывается слишком плотно для ее силенок, то она отвечает со вздохом: «Ни выходит у миня…

Захотела утром посмотреть в зале мультики, но никак не может включить телевизор. Приходит ко мне в комнату и деловым тоном спрашивает: "Сьюсай, дед! У тибя ваботаит пуйт?" (Слушай, дед! У тебя работает пульт?). Отвечаю: "Работает". "Интиесна! А у миня патиму-та ни вабоаит..." (Интересно! А у меня почему-то не работает...).

У мамы кончилось лекарство, она купила себе новое, а пустой флакончик разрешила Полине забрать себе. Та подошла к полочке, оценивающе посмотрела на два одинаковых флакончика - новый и пустой (флакончики из темного стекла и что внутри - не видно) и задала вопрос: "Ну. и какой из них мой?". Не получив ответа, потрясла поочереди оба флакончика и, сделав вывод: "Судя па всиму - этат!" (Судя по всему - этот!), забрала свой флакончик.

Мама дает Полине конфетку-жуйчик. Та спрашивает: "Эта сьто?". "Конфетка. Жуйчик". "Какой зюйтик? У миня зи зупки балят!". "Тогда я съем...". "А затем ты мне пакупаис зюйтик, еси знаись, сьто у миня будит зубик баеть?"

О чем-то спрашивает меня. Я в это время читаю и потому мычу в ответ "угу". Она опять спрашивает - я опять согласно мычу в ответ. В конце концов, она возмущенно восклицает: "Тё "уху"? Ты мозис наймайна казать?!" (Что "угу"? Ты можешь нормально сказать?!).